+7(903)202-21-01Ноябрь 1741 года, Петербург. В Зимнем дворце Анна Леопольдовна вжималась в подушки, прислушиваясь к вою метели. Она чувствовала: что-то надвигается. В нескольких кварталах от неё цесаревна Елизавета, дочь Петра Великого, заканчивала последние приготовления. Её глаза горели так, что даже ледяной ветер с Невы не мог их погасить. Через несколько часов Россия перевернёт страницу, а её семья исчезнет в темноте, из которой уже не выбраться.
Анна Леопольдовна никогда не хотела быть правительницей. Она не была похожа на свою тётку, императрицу Анну Иоанновну, которая умела держать двор в ежовых рукавицах. Анна Леопольдовна не любила государственные дела, не умела располагать к себе людей и не пыталась этого скрывать. Её выдали замуж за принца Антона Ульриха Брауншвейгского — и это была катастрофа с первого взгляда. Жених оказался невысоким, женоподобным заикой с мягким характером. Анна его возненавидела. Она отвергала его ухаживания годами, а однажды при дворе разразился скандал: шестнадцатилетнюю девушку заподозрили в связи с красавцем-посланником из Саксонии. Дипломата срочно отозвали, но осадок остался.
Тем не менее брак состоялся. Через тринадцать месяцев после свадьбы Анна родила сына, которого назвали Иваном. Императрица Анна Иоанновна была на седьмом небе. Она забрала младенца в свои покои, окружила няньками, а родители перестали её интересовать. Но радость длилась недолго: через две недели императрица заболела и умерла. Двухмесячный Иван Антонович стал императором. Регентом назначили герцога Бирона, но тот продержался недолго — гвардейцы во главе с Минихом свергли его, и правительницей объявили Анну Леопольдовну. Казалось, Брауншвейги на вершине. Их правление продлилось год.
В ночь на 25 ноября 1741 года в покои Анны Леопольдовны ворвались гренадеры. Елизавета Петровна, стоя на пороге, бросила: «Ваше время кончилось». Солдаты вырвали из колыбели спящего Ивана. Анна упала на колени, умоляя: «Он же ваш законный государь!» Ответом было молчание. Семью арестовали, объявили «тайными узниками» и перевезли в дом, где раньше жила сама Елизавета. Новая императрица не знала, что делать с младенцем и его родными. Сначала она хотела выслать их за границу, но быстро поняла: за рубежом у Брауншвейгов слишком могущественные родственники — австрийская императрица, прусский и датский короли. Высылка превратилась в пожизненное заключение.
Семью перевозили из крепости в крепость, пока не заточили в Холмогорах — глухом углу Архангельской губернии. Пустовавший дом архиерея стал их тюрьмой на тридцать четыре года. Им запретили любое общение с внешним миром. Анна Леопольдовна часами смотрела в зарешеченное окно. Она родила ещё четверых детей — двух дочерей и двух сыновей. Каждое рождение вызывало ненависть Елизаветы: по завещанию Анны Иоанновны, эти дети имели больше прав на престол, чем сама императрица. Когда из Холмогор пришло известие о рождении принца Алексея, Елизавета разорвала рапорт на глазах у курьера. Роды проходили в жутких условиях — никаких акушерок, только караульные солдаты и случайные женщины из местных. Анна, ослабленная стрессом и лишениями, не перенесла последних родов. Она умерла от послеродовой горячки в 1746 году. Её тело отправили в Петербург с инструкцией: «учинив над умершим телом анатомию и положив его в спирт, тотчас прислать». Ни титула правительницы, ни титула великой княгини за ней не признали. В документах её называли просто «известная персона».
Дети остались с отцом. Антон Ульрих, бывший генералиссимус, сидел на полу и вырезал из обломков стула деревянную куклу для пятилетней дочери. Его руки привыкли держать шпагу, а не нож, но годы заточения научили ценить малые возможности. Он обернул фигурку лоскутом от своего камзола и сказал: «Смотри, Лизхен, это твой рыцарь. Он будет защищать тебя». Девочка прижала игрушку к груди. Дети росли в изоляции, не зная другого языка, кроме русского, и другого мира, кроме стен тюрьмы.
Самого Ивана Антоновича держали отдельно. Четырёхлетнего ребёнка оторвали от родителей и назвали Григорием. За всю жизнь он видел только двух женщин — императриц Елизавету и Екатерину II, которым его показывали тюремщики. Он знал, кто он на самом деле: в 1759 году охранник доложил, что узник называет себя императором, потому что так его называли родители и солдаты. Елизавета ждала его смерти. В 1748 году, когда восьмилетний мальчик заболел оспой и корью одновременно, комендант спросил, можно ли позвать врача. Ответ был: можно допустить только монаха и только в последний час. Не лечить — пусть умирает. Но природа оказалась милосерднее царицы: Иван выжил.
В 1756 году пятнадцатилетнего юношу тайно вывезли в Шлиссельбург. Он прожил там ещё восемь лет в тесной камере с постоянно закрытыми окнами. Без дневного света, при свечах, без часов — он не знал, день на улице или ночь. Он не умел ни читать, ни писать. Одиночество сделало его задумчивым, мысли путались. Его существование было головной болью для трёх правителей: Елизаветы, Петра III и Екатерины II. Никто не знал, что с ним делать.
В 1764 году подпоручик Василий Мирович решил освободить узника и возвести его на престол. Во время дежурства он поднял солдат, арестовал коменданта и двинул отряд на штурм казармы. Увидев пушку, внешняя охрана сложила оружие. И тогда тюремщики, понимая, что силы неравны, убили арестанта. Тело Ивана пролежало несколько дней в крепости, а потом по приказу Екатерины его тайно закопали во дворе.
Антон Ульрих к тому моменту сидел в тюрьме уже два десятилетия. Он растолстел, обрюзг, ослеп. В 1766 году Екатерина предложила ему покинуть Россию, но он отказался — не хотел свободы без детей. Условия не устроили императрицу: она боялась выпустить претендентов на престол. Антон Ульрих умер после 34 лет заключения. Ночью гроб вынесли на двор и зарыли без священника, без обряда — как самоубийцу или бродягу.
Его дети прожили в Холмогорах ещё четыре года. К 1780 году старшей, Екатерине, шёл 39-й год, Елизавете — 37, Петру — 35, Алексею — 34. Они были болезненными, слабыми, с физическими недостатками, но выросли умными и добрыми людьми, выучились грамоте самостоятельно. Екатерина II договорилась с датской королевой, тёткой пленников, и отправила их в Норвегию, тогдашнюю провинцию Дании. Свобода пришла слишком поздно. Тётка поселила их в городке Горзенсе, но ни разу не пожелала увидеть. Они, как старые птицы, выпущенные на волю, не знали, что делать со свободой, и начали умирать один за другим. Дольше всех прожила Екатерина — целых 66 лет. В 1803 году она написала императору Александру I: «Я плачу каждый день и не знаю, за что меня послал сюда Бог. Я каждый день вспоминаю Холмогоры, потому что там для меня был рай, а здесь — ад». Император промолчал. Екатерина умерла в 1807 году.
Иван Антонович, чьё имя вычеркнули из указов, чьё лицо прятали даже от тюремщиков. Анна Леопольдовна, чьё материнство стало приговором. Её дети, для которых мир умещался в стенах тюрьмы, а свобода оказалась миражом. XVIII век не знал жалости: законность решали штыки, а милосердие считали слабостью.