+7(903)202-21-01О стратегическом значении Карелии и Поморья, "лежащего далеко от центра «Московии» и не имеющего надежного военного прикрытия, поведал миру вестфалец Генрих Штаден, в 1564-1572 годах живший в России и разработавший план завоевания русских земель. С этим предложением Штаден обратился к германскому императору Рудольфу II, для которого в 1579 году написал «Проект обращения России в имперскую провинцию». Позднее аналогичное предложение он сделал шведскому королю Юхану 3 которого давно привлекало русское Поморье. Понятно, что ставший к тому времени известным шведскому королю детальный план Штадена не мог не обратить на себя его внимания. Подробно описав северный край, вестфалец рекомендовал начать вторжение с моря со стороны реки Онеги, поднимаясь по ее течению мимо села Пречистого, посада Турчасова и города Каргополя. Затем завоевателям надлежало двигаться к Белоозеру и Кирилло-Белозерскому монастырю, Вологде, Угличу, Дмитрову и Москве. Согласно расчетам Штадена, для завоевания Московского государства требовались значительный флот и огромная армия — 200 кораблей и 100 тысяч человек, «200 штук полевых орудий или железных мортир», а также «еще несколько тяжелых пушек и мортир, чтобы разбивать ворота деревянных городов, а мортирами в случае надобности зажигать пожар в деревянных городах и монастырях». Первоначальные расходы на задуманную операцию составляли 100 тысяч талеров.
В плавание к русским берегам флоту предстояло отправиться 1 апреля и прежде всего овладеть заливом и рекой Колой в Лапландии, Кильдин-островом и Соловецким монастырем. Пленных, взятых с оружием в руках, Штаден советовал отправить на кораблях в империю.Затем отрядам интервентов предстояло занять Холмогоры, село Пречистое и посад Турчасов. Укрепившиеся здесь немецкие гарнизоны должны были отобрать у русских «их лучших лошадей, а затем все наличные струги и лодьи-мелкие корабли свезти к укреплениям, чтобы при случае защищать их артиллерией». Наибольшее сопротивление,как полагал составитель плана интервенции, армия вторжения могла встретить под Вологдой. В этом случае он рекомендовал блокировать каменную вологодскую крепость частью войск (1/3 часть воинских людей), а остальным силам продолжать наступление. Все православные монастыри и церкви на оккупированных территориях подлежали немедленному закрытию. Русские города и деревни были обречены «стать свободной добычей воинских людей». Очень выразительно звучат следующие советы набожного протестанта Штадена: «Устье - посад, который лежит на мысу там, где река Шексна впадает в Волгу; <..> здесь сливаются течения трех рек и, укрепив это место, можно легко перехватить всякое движение вниз или вверх по Волге. Занимай его отрядом в 2000 человек! Отправляйся дальше и грабь Александрову слободу, заняв ее с отрядом в 2000 человек! За ней грабь Троицкий монастырь!». Та же участь после захвата Волока Ламского должна была постичь и Иосифо-Волоцкий монастырь «богаты деньгами и добром Его можно будет пограбить, а награбленное увезти...». Захватив Москву и другие русские города, разорив монастыри и церкви, пленив царя, Штаден предлагал немедленно вывезти его вместе с сыновьями в Европу, в горы, «где Рейн или Эльба берут свое начало». Именно там планировалось устроить массовую расправу с пленными, которую Штаден описал особенно красочно, дав полную свободу воспаленному воображению. Русских воинов надлежало убивать на глазах московского государя, у мертвецов следовало «перевязать ноги около щиколоток и, взяв длинное бревно, насадить на него мертвецов так, чтобы на каждом бревне висело по 30, по 40, а то и по 50 трупов: одним словом, столько, сколько могло бы удержать на воде одно бревно, чтобы вместе с трупами не пойти ко дну. Бревна с трупами надо сбросить затем в реку и пустить вниз по течению». Эта жестокая расправа должна была осуществиться лишь для того, чтобы убедить Ивана Грозного в том, что «никто не может надеяться на собственные силы и что все его просьбы и молитвы — лишь грех один!»
План Штадена требовал огромных затрат и привлечения больших сил, которыми тогда не располагали европейские монархи. Поэтому он оказался неосуществимым, однако его предложение вызвало определенный интерес и забыто не было."